Философия древней индии



страница1/4
Дата08.01.2018
Размер120 Kb.
Название файлаоб участии в олимпиаде.doc
  1   2   3   4

Содержание

Человек в философии Древнего Востока 2

Список использованной литературы 24

ФИЛОСОФИЯ ДРЕВНЕЙ ИНДИИ
Мысль о том, что в Индии нет места человеку, поскольку тот рассматривается не иначе как временная манифестация Абсолюта, а потому не имеет самоценности, довольно широко признана в запад­ной историко-философской литературе. Насколько справедливо такое суждение? Не несет ли оно на себе печать европоцентрист­ского высокомерия? Или, может быть, оценка такого рода является следствием недостаточного знания индийской традиции, а также неспособности ее адекватного прочтения?

Первое, что «смущает» воспитанного в духе Просвещения пред­ставителя западного мира, так это кажущаяся невыделенность человека из животного мира. Действительно, в ведических текстах (признанных авторитетными практически всеми индийскими фило­софскими системами) человек часто именуется пашу — домашним животным, перечисляемым в одном ряду с коровами, лошадьми, козами и овцами (к которым иногда добавляются также верблюды, собаки, ишаки). Однако в древних же текстах отмечается, что человек занимает особое место среди животных, он даже сравнива­ется с Индрой в мире живых существ. Как бы подчеркивая особен­ное положение человека, священные тексты приписывают только ему право совершать ритуалы и жертвоприношения. Тем самым признается особая связь человека с богами.

Преимущественное положение человека связано с его способно­стью мыслить. Не случайно один из наиболее распространенных синонимов слова «человек» — манушья — можно соотнести с гла­голом «думать».

Но главное отличие человека от остального мира в том, что именно в нем наиполнейшим образом манифестируется Высшее "Я"

Атман. В «Айтрея — Араньяка», говорится: "Сок течет в растениях, а в животных — разум (читта). В человеке Атман проявлен наилучшим образом, потому что человек наделен разум­ностью (праджнана). Он видит и говорит о том, что познает, веда­ет то, что будет завтра, различает реальный мир от нереального, стремится достичь бессмертия, хотя и смертен". Коренное отличие человека от животных в том, что он обладает способностью следовать дхарме — моральному закону.

Взаимосвязь Атмана-Брахмана с атманом, индивидуальным "я" решается в индийской традиции преимущественно на основании принципа недуальности. Шанкаре принадлежит примечательное в этом смысле высказывание: „Существование Брахмана известно на основании того, что он является V каждого. Ведь каждый осозна­ет существование собственного 'я' и никогда не думает: „Я не суще­ствую . Если бы существование 'я' не было известно, всякий бы сказал : "Я не существую". И это «'Я' (существование которого все­ми осознается) есть Брахман".

Поскольку существует недуальная связь "я" с "Я", и Атман-Брахман тем самым присутствует в каждом, каждый сущностно идентичен со всеми другими.

На долю человека выпадает особая роль агента миропорядка. Как уже говорилось выше, согласно общепринятой в Индии идее, мир создан и развивается в целях реализации морального закона — дхармы. Хотя концепция дхарм — ключевая в индийской культуре, единого ее толкования, не существует. В целом речь идет о том, что процессы космогенеза связаны не с произволом богов и тем более не с причинами естественномеханического порядка, а с причинностью морального плана, точнее с моральным состоянием населяющих космос существ. Согласно индийской эпической космо­логии, "упадок" дхармы в конце каждого космического цикла вызывает пралайю — период космической ночи, когда мир распа­дается, а души пожинают плоды своих прошлых деяний.

Правда, из сказанного выше не следует спешить с выводом о безусловном признании за человеком роли "царя" природы. Во-первых , потому, что существует немало индуистских, буддистских и джайнских текстов, признающих участие в поддержании дхармы не только за человеком, но и за всеми живыми существами. Кроме того, следует иметь в виду, что и люди в индуизме различаются по своим "правам" участвовать в мировом дхармическом порядке.

В соответствии с ведийской традицией, человек обретает знание дхармы, правил совершения ритуала и приношения пожертвова­ний, опираясь на Веды. Но доступ к Ведам признается не за всеми. Люди делятся на четыре варны, в свою очередь дробящиеся на множество каст. (Единственной школой в индийской философской традиции, не принявшей кастовой системы, доктрины кармы и сан­сары была локаята. В некоторой степени и адживика признавала сансару, но без кармы. Кастовую дискриминацию отвергали также буддисты и ряд других неортодоксальных течений.)

Согласно индуизму, Брахма определил для всех "имена, род деятельности (карму) и особое положение", т.е. фактически кастовую принадлежность. В ведических мифах Пуру­ша, тысячеглавый, тысячеглазый, тысяченогий и т.п., являющийся некоторого рода моделью космоса и одновременно человечества, т.е. макро- и микрокосма, рождает из духа своего луну, из глаз — солнце, из дыхания — ветер; из уст Пуруши возникли жрецы-брахманы, из рук — воинское сословие-кшатрии, из бедер — торговый люд-вайшья и наконец из ступней — все остальные кастовые люди-шудры (за пределами кастового деления остаются "неприкасаемые"). Только представители первых трех варн счита­ются дваждырожденными, т.е. прошедшими основные обряды, позволяющие получить доступ к чтению и изучению Вед. Шудрам предписывается служить представителям высших каст и прежде всего брахманам. Шудра "не должен накапливать богатств, даже имея возможность [сделать это], так как, приобретая богатство, он притесняет брахманов".

Выход из одной касты и переход в другую при жизни невозмо­жен. Идеальным поведением является строгое соблюдение соответ­ствующего кодекса («варна-ашрама-дхарма»), способного обеспе­чить более высокий социальный статус в будущем рождении.


Причастность человека к дхармическому процессу, «мандат на дхарму», с одной стороны, выделяет его из остального мира живо­го. «Только человек открыт для «долга»; независимо от того, что общего имеет он с животными, только он оказывается перед лицом норм и обязанностей, т.е. дхармы». С другой стороны, концепция «варна-шрама-дхарма» столь жестко регламентирует нормативную жизнь человека, что практически не оставляет места для свободного выбора: человек действует не как самостоятельный агент морали, а как "актер" с заранее расписанной для него ролью.

К сказанному выше стоит также добавить и следующее. Помимо кастовых, существуют и иные ограничения сотереологических прав человека. Нередко утверждается, что только Индия является той страной, где возможно освобождение от смерти и рождения. В авторитетном индуистском памятнике «Вишну-пурана», напри­мер, говорится, что Бхарата — единственная страна ответствен­ного поведения", остальные же — "регионы наслаждения". Кроме того, примечательно, что термины "ману", "манушья" используются для обозначения не всякого представите­ля рода человеческого, а ариев в противовес всем остальным причисляемым к разряду варваров — "даса" или "дасья".

Указанная выше нормативная, или "коллективистская", модель ориентирована на безусловное выполнение норм и правил поведения, направленных на поддержание определенного мироустройства В этих условиях миро- или жизнеутверждающая позиция оказывается не столько утверждающей, сколько подтверждающей сохраняющей то, что предустановлено. Тем самым "жизнеутвер-ждение по строгому счету оборачивается "жизнеотрицанием", ибо тормозится волеизъявление и действие, выходящее за пределы нормы, установки, что, естественно, в конечном счете тормозит раз­витие, прогресс. О консервативных последствиях соблюдения в частности, предписаний кастовой системы Макс Вебер писал: "Ри­туальный закон, в соответствии с которым любое изменение про­фессионального занятия, любое изменение технологии труда могло вести к ритуальной деградации, конечно, не мог порождать эконо­мических и технических революций из самого себя".

В то же время было бы, конечно, упрощением утверждать, что нормативность полностью исключает жизненно активную позицию. Следует, однако, иметь в виду, что таковая в границах "норматив­ной" модели имеет преимущественно социальную ориентацию: она направлена на совершенствование мира, окружающего человека. В этом смысле можно говорить о том, что она свидетельствует об определенном оптимизме по поводу достижения идеального миро­устройства.

Напротив, так называемая индивидуалистическая модель фор­мируется под воздействием объективных условий, побуждающих к утрате надежд на возможность освобождения от страданий, зла и несправедливости. (Имеется в виду вариант "индивидуалистиче­ской" модели, присущей религиозному сознанию и обычно тяготею­щей к мистицизму.) Человек ищет успокоения, спасения, идеала вне окружающей среды. Его усилия направлены на самосовершен­ствование, которое бы приблизило, "слило" его с идеалом транс­цендентного Абсолюта. Так совершается бегство из мира.

В Индии санкционированная священными Ведами кастовая система настолько жестко детерминировала жизнь человека, что, кажется, не оставляла каких-либо надежд на возможность избавле­ния от страданий иным образом, чем путем разрыва самсары — цепи перерождений, выхода за ее пределы. Освобождение из кру­говорота бытия, новых рождений, зависимых от предшествующей кармы, называется мокша.

Индийские тексты предлагают многообразные варианты опре­деления того, что есть мокша. В Ведах она толкуется как изъятие души из круговорота переселений, т.е. смены одних телесных форм другими. Это может быть достигнуто "познанием души", ее "отде­лением от природы". Нередки метафорические дефиниции. Напри­мер, один из джайнских авторов XII в. говорил, что освободиться от самсары - это все равно, что разбить сосуд-тело, в котором томится заключенная душа, рвущаяся к свободе, мокше.

Не менее многообразны и методы достижения мокши. Некото­рые из последователей шиваитского и тантристского культов счита­ли, что для освобождения от дурной кармы и достижения мокши следует совершать ритуалы жертвоприношений (не только живот­ных, но и людей). Такая точка зрения, конечно, нетипична. Путь к мокше обычно пролегает через тяжелую работу по самосовершенст­вованию.

Вначале – следование общепринятым нормам морали, включенным в кодеке поведения, предусмотренный соответствую­щим вероучением. (Для индусов таковым являются «Законы Ману», сложившиеся во II в. до н.э. – II в. н.э.) Далее – отрече­ние от земных страстей, искушений.

Совершенство видится в способности познать свое истинное "я", тождественное Атману. В «Дхаммападе» (одном из самых попу­лярных буддистских текстов) говорится, что бхикшу, т.е. нищенст­вующего отшельника, посвященного в духовный сан буддиста, «называют спокойным, если его тело спокойно, речь спокойна, ум спокоен, если он сосредоточен и отказался от мирских благ. Сам себя побуждай, сам себя проверь. Такой бхикшу, следящий за собой, сосредоточенный, будет счастливо жить. Ибо ты сам себе господин, ибо ты сам себе путь...».

Путь аскезы и мистического поиска предложен в наиболее раз­вернутом виде в буддизме. Бытие, эмпирический мир, рассматрива­ется буддистами как безначальное волнение истинно-сущего. Таким образом, оно не является следствием падения, греха, требующего искупления, но есть безначальное страдание истинно-сущего. Бытие и есть страдание, они тождественны друг другу.

Истинно-сущее разложено на бесконечное число дхарм, каждая из которых испытывает свою долю страдания. Доля эта находится в зависимости от кармы, содеянного в прошлом рождении: каждая данная единичная жизнь связана с предыдущей, в коей следует видеть и причины того, что она страдает именно так, а не иначе. Происходит это вследствие того, что единичная жизнь представляет собой не что иное, как временное сочетание безначальных и бес­конечных составных частей, это как бы лента, сотканная на опре­деленном отрезке времени из безначальных и бесконечных нитей. Жизнь тем самым — это некий узор, смерть же — распадение узора, распутывание нитей и соединение их в Ленту с новым узо­ром.

Чтобы освободиться от страдания, надо положить конец процес­су переплетения нитей, или, используя другую излюбленную буд­дистами метафору, вырваться из водоворота бушующего океана бытия. Путь совершенствования состоит в том, чтобы, выйдя из замутненного потока бытия, стать прозрачной каплей, свободной от волнения, помутнения. Спасенными являются те, кому удалось выйти из пучины помрачнения, их называют бодхисаггвами, бук­вально — "существами, чья сущность есть просветление". Бодхи­саттвы суть те, кто, будучи близок к обретению полного покоя на "берегу" бушующего океана бытия, тем не менее добровольно отка­зывается от этого блага и даже возвращается в пучину, дабы помочь другим выбраться из нее.

Помимо бодхисаттв признаются и наиболее совершенные существа, окончательно "приставшие к берегу" и находящиеся в вечном покое - это будды ("просветленные").

Наставляя на путь совершенствования, буддизм учит: Пересе­кая поток существования, откажись от прошлого, откажись от будущего, откажись от того, что между ними. Если ум освобожден то что бы ни случилось, ты не придешь снова к рождению и старости... Он достиг совершенства, он бесстрашен, и у него нет желаний; безупречный, он уничтожил теорию существования: это его тело - последнее".

Восхождение по Пути совершенствования завершается состояни­ем нирваны. Понятие нирваны получало уточнение и развитие по мере роста влияния учения Гаутамы. Однако именно потому, на­верное, что это некая идеальная цель, желаемая, но практически если вообще и доступная, то лишь единицам избранных; понятие нирваны фактически так и не было никогда уточнено до сведения к какой-либо одной дефиниции. Значение слова "нирвана" полифо­нично: затухание, угасание, успокоение и т.д.

Многозначность понятия нирвана отражает не только сложность передачи отождествляемого с ним психологического состояния. В неопределенности "конечной" цели огромный позитивный смысл: "Путь совершенствования" бесконечен, он побуждает к развитию всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу,

И еще многозначность указанного понятия свидетельствует о разнообразии функций, которые играет мистическая аскеза в об­ществе. В ней выражена неудовлетворенность мироустройством и содержится вызов общественному порядку, но она же может демон­стрировать смирение, проявляющееся в "бегстве" от жизни. Ей присущ пессимистический настрой по поводу возможности измене­ния мира к лучшему и в то же время — оптимистическая вера в достижимость спасительного единения с Абсолютом. Мистическая аскеза свидетельствует об эгоизме, рассчитывающем на индивиду­альное освобождение от страданий, но она же демонстрирует выс­шую степень альтруизма: отказ от земных благ, жертвенность служат для других примером бескорыстия, постоянным укором стяжательству, низким страстям.

Миро- и жизнеотрицание нередко оказывается отрицанием лишь мира зла, но не жизни как таковой. Напротив, в постоянном стремлении к самосовершенствованию, в неустанном поиске Истины проявляется подлинное утверждение жизни как вечно изменяющегося процесса, потока нескончаемых перемен.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©coolnew.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница
Контрольная работа
Курсовая работа
Теоретические основы
Общая характеристика
Лабораторная работа
Теоретические аспекты
Методические указания
Дипломная работа
Рабочая программа
Пояснительная записка
Федеральное государственное
Методические рекомендации
Физическая культура
Практическая работа
Теоретическая часть
Краткая характеристика
Общие сведения
Выпускная квалификационная
История развития
квалификационная работа
Основная часть
теоретические основы
государственное бюджетное
Практическое задание
Современное состояние
история возникновения
Правовое регулирование
Самостоятельная работа
Направление подготовки
Гражданское право
Теория государства
Финансовое планирование
Уголовное право
Учебное пособие
Методическая разработка
История возникновения
истории развития
Организационная структура
основная часть
государственное образовательное
Российская академия
Организация производства
концепции личности
Антикризисное управление
прохождении производственной
Название дисциплины
Политические партии
Совершенствование маркетинговой
Административное право
Фамилия студента
Общая часть